19 July $63.27 €73.48

Александр Саверский: «ВОЗ должна пересмотреть свои подходы к здоровью»

Статьи

По данным ПФР, возраст самой пожилой женщины, проживающей в РФ, составляет 128 лет. Кроме сведений об этой долгожительнице, которая живет в Чеченской Республике, фонду известно более чем о 37 российских пенсионерах старше 110 лет.Практически все эти долгожители являются уроженцами Кавказа, а именно Кабардино-Балкарии, Чечни, Дагестана и Ингушетии. В настоящий момент большинство пенсионеров, готовящихся отметить столетний юбилей, проживает в Москве, Подмосковье, Петербурге и Башкирии. Согласно данным Минздрава за осень прошлого года, продолжительность жизни россиян составляет 72,6 года. Во время оглашения ежегодного послания Федеральному собранию президент РФ Владимир Путин призвал повысить продолжительность жизни россиян с 73 до 80 лет.

Какие конкретно меры должна включать в себя эффективная программа по повышению средней продолжительности жизни в России? Что нужно делать или не делать россиянину, который хочет стать долгожителем? Или при нынешней экологии будут бесполезны любые потуги, кроме переезда на Кавказ? На эти вопросы «Нуусу» ответил президент общероссийской общественной организации «Лига защитников пациентов», член экспертного совета при правительстве России Александр Саверский.

— Во-первых, должна быть создана система управления факторами, влияющими на здоровье. На сегодняшний день такого уровня государственной политики как некого цельного явления не существует. Отдельно занимаются охраной здоровья, есть госты по безопасности и прочее. Мы знаем, что что-то вредно, но что конкретно и насколько – эти данные плохо сопоставимы. Например, что вреднее — сахар или загрязненный воздух? Должен быть создан реестр факторов, оказывающих негативное воздействие на здоровье. Эти факторы должны быть оценены, и по отношению каждого из них должна быть введена политика подавления. 

Во-вторых, нужно признать, что здоровье – это не то абстрактное состояние благополучия, которое фигурирует в уставе ВОЗ, а способность жить. У этого термина есть качество – хорошее или плохое соответственно. В эту способность включают способность трудиться. И тут такая странная штука: труд на производстве оценивается (это экономическая категория, за которую платят), а способность трудиться почему-то не оценивается. Если мы труд разложим на способность его осуществлять, и способность осуществлять его определенным образом, получится, что труд состоит из двух компонентов: здоровье и образования (опыта). И эту способность трудиться у нас никто не оценивает. Поэтому здоровье все время выглядит как некая «черная дыра»: сколько туда не вложи – все мало. 

А на самом деле способность трудиться – это центр экономической модели мира. Для чего человек работает? Фактически он вкладывает свое здоровье, чтобы хорошо жить, возвращая эту самую способность трудиться. Такой зацикленный процесс, который еще имеет уровни. Существует международный пакт экономических социально-культурных прав, участником которого является Россия. В нем описано, что граждане стран-участников имеют право на наивысший достижимый уровень здоровья. Т.е. здоровье в международном праве имеет уровни. А как достичь наивысшего уровня здоровья? Кто-нибудь, кроме государства занимается этим на политическом уровне? Нет у нас ничего подобного. Право есть, а системы реализации этого права не существует. Три месяца назад мы направили в ВОЗ письмо, ответ на которое так и не получили, в котором было указано, что Всемирная Организация Здравоохранения должна пересмотреть свои подходы к здоровью, экономике и так далее.

Кроме того, во всех цивилизованных странах мира жизненно важные лекарства можно получать бесплатно.  А наше государство только регулирует цену на них. Лекарства должны быть доступны амбулаторно – это тоже влияет на экономику. Например, человек вызвал скорую помощь при инсульте или инфаркте, попал в стационар, потом стал инвалидом, и все это время его содержат вместо того, чтобы ему изначально дать лекарства от давления. При этом он продолжает работать на эти таблетки. Это мощнейший экономический механизм, который показывает, что на самом деле можно получать экономическую эффективность от вложения денег в амбулаторные лекарства.